Неточные совпадения
В нем утвердился приятный запах здорового, свежего
мужчины, который
белья не занашивает, в баню ходит и вытирает себя мокрой губкой по воскресным дням.
Цвет лица у Ильи Ильича не был ни румяный, ни смуглый, ни положительно бледный, а безразличный или казался таким, может быть, потому, что Обломов как-то обрюзг не по летам: от недостатка ли движения или воздуха, а может быть, того и другого. Вообще же тело его, судя по матовому, чересчур
белому цвету шеи, маленьких пухлых рук, мягких плеч, казалось слишком изнеженным для
мужчины.
Варенька в своем
белом платке на черных волосах, окруженная детьми, добродушно и весело занятая ими и, очевидно, взволнованная возможностью объяснения с нравящимся ей
мужчиной, была очень привлекательна.
В церкви была вся Москва, родные и знакомые. И во время обряда обручения, в блестящем освещении церкви, в кругу разряженных женщин, девушек и
мужчин в
белых галстуках, фраках и мундирах, не переставал прилично тихий говор, который преимущественно затевали
мужчины, между тем как женщины были поглощены наблюдением всех подробностей столь всегда затрогивающего их священнодействия.
Он снял, как и другие
мужчины, с разрешения дам, сюртук, и крупная красивая фигура его в
белых рукавах рубашки, с румяным потным лицом и порывистые движения так и врезывались в память.
Тесная группа
мужчин дружно аплодировала, в средине ее важно шагали чернобородые, с бронзовыми лицами, в
белых чалмах и бурнусах, их сопровождали зуавы в широких красных штанах.
В ярких огнях шумно ликовали подпившие люди. Хмельной и почти горячий воздух, наполненный вкусными запахами, в минуту согрел Клима и усилил его аппетит. Но свободных столов не было, фигуры женщин и
мужчин наполняли зал, как шрифт измятую страницу газеты. Самгин уже хотел уйти, но к нему, точно на коньках, подбежал
белый официант и ласково пригласил...
Крылатая женщина в
белом поет циничные песенки, соблазнительно покачивается, возбуждая, разжигая чувственность
мужчин, и заметно, что женщины тоже возбуждаются, поводят плечами; кажется, что по спинам их пробегает судорога вожделения. Нельзя представить, что и как могут думать и думают ли эти отцы, матери о студентах, которых предположено отдавать в солдаты, о России, в которой кружатся, все размножаясь, люди, настроенные революционно, и потомок удельных князей одобрительно говорит о бомбе анархиста.
— Нищих стреляют, а? Средь
белого дня? Что же это будет, господин? — строго спросил
мужчина и еще более строго добавил: — Вам надо бы знать! Чему учились?
Самгин, оглядываясь, видел бородатые и бритые, пухлые и костлявые лица
мужчин, возбужденных счастьем жить, видел разрумяненные мордочки женщин, украшенных драгоценными камнями, точно иконы, все это было окутано голубоватым туманом, и в нем летали, подобно ангелам,
белые лакеи, кланялись их аккуратно причесанные и лысые головы, светились почтительными улыбками потные физиономии.
Прозоров оказался
мужчиной длинным, тонконогим, со вздутым животом, живот, выпирая из жилета и брюк, показывал
белую полосу рубахи.
Многие
мужчины — в
белом, исключая львов: те — в суконном платье и черных шелковых шляпах.
Я хотел было напомнить детскую басню о лгуне; но как я солгал первый, то мораль была мне не к лицу. Однако ж пора было вернуться к деревне. Мы шли с час все прямо, и хотя шли в тени леса, все в
белом с ног до головы и легком платье, но было жарко. На обратном пути встретили несколько малайцев,
мужчин и женщин. Вдруг до нас донеслись знакомые голоса. Мы взяли направо в лес, прямо на голоса, и вышли на широкую поляну.
Как только она вошла, глаза всех
мужчин, бывших в зале, обратились на нее и долго не отрывались от ее
белого с черными глянцевито-блестящими глазами лица и выступавшей под халатом высокой груди. Даже жандарм, мимо которого она проходила, не спуская глаз, смотрел на нее, пока она проходила и усаживалась, и потом, когда она уселась, как будто сознавая себя виновным, поспешно отвернулся и, встряхнувшись, уперся глазами в окно прямо перед собой.
— В Пассаж! — сказала дама в трауре, только теперь она была уже не в трауре: яркое розовое платье, розовая шляпа,
белая мантилья, в руке букет. Ехала она не одна с Мосоловым; Мосолов с Никитиным сидели на передней лавочке коляски, на козлах торчал еще третий юноша; а рядом с дамою сидел
мужчина лет тридцати. Сколько лет было даме? Неужели 25, как она говорила, а не 20? Но это дело ее совести, если прибавляет.
— Увидишь людей Божьих, и
мужчин и женщин вместе, в одних
белых рубашках, с пальмами в руках — и тоже соблазнишься?.. А между тем тут тайна. Почему святых, праведных зовут «людьми Божьими»? Потому что запечатлены они печатью Бога живого.
— На здоровье свет государю боярину ласковому! — заголосили и
мужчины, и женщины. — Сияй, государь, барской лаской-милостью, как на высоком небе сияет красное солнышко. Свети добротой-щедрото́й, светлая наша боярыня, как ясен месяц светит во темну́ю ночь. Цвети, ненаглядная наша боярышня, расцветай, ровно звездочка яркая.
Белей, ровно
белый снег, румяней, как заря-зорюшка, нам на радость, себе на пригожесть.
Так он сказывал, что в те поры, как те люди были в Миршéни, он еще махоньким парнишкой сельских коней на ночное ганивал, и слыхал ихние песни, и видал их в
белых рубахах, в длинных, по щиколку, ровно бы женские, а надевали те рубахи и бабы, и девки, и
мужчины.
— Видится, что так, Марко Данилыч, — ответила Дарья Сергевна. — По всем приметам выходит так. И нынешние, как в старину, на тот же ключ по ночам сходятся, и, как тогда,
мужчины и женщины в одних
белых длинных рубахах. И тоже пляшут, и тоже кружáтся, мирские песни поют, кличут, визжат, ровно безумные аль бесноватые, во всю мочь охают, стонут, а к себе близко никого не подпускают.
После этого разговора Строинский по целым ночам просиживал с унтер-офицером и мало-помалу проникал в «тайну сокровенную». Месяцев через восемь тот же унтер-офицер ввел его в Бендерах в сионскую горницу. Там все были одеты в
белые рубахи, все с зелеными ветвями в руках; были тут
мужчины и женщины. С венком из цветов на голове встретил Строинского при входе пророк. Грозно, даже грубо спросил он...
И
мужчины ихнего согласу на тех беседах в таких же
белых рубахах бывают — такое, значит, у них заведенье.
У одного
мужчины, безносого, с раздвоенной пополам верхней заячьей губой, копошились на лице, изъеденном язвами, как маленькие,
белые точки, черви.
Среди красных,
белых, голубых и палевых женских платьев однообразные фигуры
мужчин походили на больших коренастых черных жуков.
И вся эта шумная чужая шайка, одурманенная легкими деньгами, опьяненная чувственной красотой старинного, прелестного города, очарованная сладостной теплотой южных ночей, напоенных вкрадчивым ароматом
белой акации, — эти сотни тысяч ненасытных, разгульных зверей во образе
мужчин всей своей массовой волей кричали: «Женщину!»
Обрати внимание на ее обиходный словарь тридцать — сорок слов, не более, — совсем как у ребенка или дикаря: есть, пить, спать,
мужчина, кровать, хозяйка, рубль, любовник, доктор, больница,
белье, городовой — вот и все.
Женщин, как всегда и везде в подобных случаях, было гораздо больше, чем
мужчин;
белые, красные, голубые и других ярких цветов наряды, цветные зонтики, распущенные над головами богомолок, придавали необычный в другое время праздничный вид луговине, весной заливаемой водопольем, а потом посещаемой разве только косцами да охотниками за болотной дичью.
— Решительным благодеянием, если бы только ревизующий нашу губернию граф Эдлерс… — хотел было Крапчик прямо приступить к изветам на сенатора и губернатора; но в это время вошел новый гость,
мужчина лет сорока пяти, в завитом парике, в черном атласном с красными крапинками галстуке, в синем, с бронзовыми пуговицами, фраке, в
белых из нитяного сукна брюках со штрипками и в щеголеватых лаковых сапожках. По своей гордой и приподнятой физиономии он напоминал несколько англичанина.
Мужчины весьма разнообразных возрастов почти все были в круглых пуховых шляпах, под коими они хранили свои завитые у парикмахеров алякоки, и самые франтоватые из них были облечены в длинные и по большей части из
белого сукна сюртуки с выпущенными из задних карманов кончиками красных фуляровых носовых платков; тросточки у всех были тоненькие, из жимолости, более пригодные для того, чтобы отдуть своего ближнего, чем иметь в сих посохах опору для себя.
Около стен залы сидели нетанцующие дамы с открытыми шеями и разряженные, насколько только хватило у каждой денег и вкусу, а также стояло множество
мужчин, между коими виднелись чиновники в вицмундирах, дворяне в своих отставных военных мундирах, а другие просто в черных фраках и
белых галстуках и, наконец, купцы в длиннополых, чуть не до земли, сюртуках и все почти с огромными, неуклюжими медалями на кавалерских лентах.
— Не могим знать… Да вот, Петр Федорович и сами идут… — указал подстароста рукой на приближавшегося
мужчину, одетого в летнюю фризовую шинель и
белую фуражку.
«Ну, из этой гадости, конечно, уж ты сама — первая!» — подумал про себя Вихров, и как ни мало он был щепетилен, но ему все-таки сделалось не совсем ловко стоять среди
белого дня на Невском с этими чересчур уж провинциальными людьми, которые, видимо, обращали на себя внимание проходящих, и особенно m-me Живина, мимо которой самые скромные
мужчины, проходя, невольно делали удивленные физиономии и потупляли глаза.
В самой моленной Вихров увидел впереди, перед образами, как бы два клироса, на которых стояли
мужчины, отличающиеся от прочих тем, что они подпоясаны были, вместо кушаков,
белыми полотенцами.
Он принадлежит к числу тех бель-омов, которых некоторые остроумцы называют отвратительно-красивыми
мужчинами.
Поэтому несколько дам блистали своими чересчур открытыми плечами (славнобубенские жены и дщери вообще очень любят декольтироваться), а
мужчины черными фраками и
белыми галстуками, — обстоятельство, придававшее майорскому вечеру несколько официально-парадный характер.
— Потом: ухаживай, конечно, не за первою встречною и поперечною, — падучих звезд здесь много, как везде, но их паденья ничего не стоят: их пятна на пестром незаметны, — один
белый цвет марок, — ударь за Ларой, — она красавица, и, будь я
мужчина, я бы сама ее в себя влюбила.
Посредине большого двора, вымощенного гладким широким
белым камнем, возвышалось куполообразное здание с ваннами и душами, и наши русские были очень удивлены, увидавши дам-европеек, которые выходили из своих номеров, направляясь в ванны, в легких кобайо, широких шароварах и в бабушах на босую ногу. Оказалось, что это обычный костюм во все часы дня, кроме обеда, к которому
мужчины являются в черных сюртуках, а то и во фраках, а дамы — в роскошных туалетах и брильянтах.
Мужчины сверкали белоснежным
бельем из-под черных сюртуков артистов и адвокатских фраков, а дамы, артистки, — роскошными модными платьями и драгоценностями.
Однажды в Тамбове Илья Иванович Ознобишин привел на репетицию изящного
мужчину средних лет с проседью на висках и с
белыми ниточками в красивых, выхоленных, коротко подстриженных усах.
В стороне, у стола, обремененного всевозможными закусками, суетился
мужчина в
белом пикейном сюртуке с светлыми пуговицами.
На лавке сидел и всхлипывал пятилетний мальчишка, такой же ярко-голубоглазый, как все
мужчины. На ногах его были новые, еще не разношенные серо-белые валенки с красными узорами на голенищах. Ведерников оглядел их и спросил...
Из саней вылез первым высокий
мужчина в цилиндрической шляпе, в плотно застегнутом пальто с нешироким черным барашковым воротником и начал высаживать даму, маленькую фигурку в шубке, крытой сукном. Голова ее повязана была
белым вязаным платком. Лицо все ушло в края платка. Только глаза блестели, как две искристые точки.
Нетова встретил в конторе, рядом с кабинетом, высокий, чрезвычайно красивый седой
мужчина за шестьдесят лет, одетый «по-немецки» — в длинноватый темно-кофейный сюртук и
белый галстук. Он носил окладистую бороду,
белее волос на голове. Работал он стоя перед конторкой. При входе племянника он отпустил молодца, стоявшего у притолоки.
К брюнеткам подошли трое
мужчин: толстенький офицер с красным воротником, нервный блондин с подстриженной бородой, в длинном сюртуке и, по московской моде, в
белом галстуке, и черноватый франт во фраке и лайковых башмаках — с виду иностранец.
В дверях залы показалась хозяйка в
белом атласном платье, с красной камелией в волосах. Она принимала своих гостей запросто, особенно
мужчин. Палтусову она шепнула...
Борис, племянник Мириманова, шушукался с Асей. Лицо у него было бледное, а глаза томные и странно-красивые. Барышни Агаповы сверкали тем особенным оживлением, какое бывает у девушек только в присутствии молодых
мужчин. Они изящно были одеты, и красивые девические шеи
белели в вырезах платьев. Глаза их, когда случайно останавливались на Кате, вдруг гасли и становились тайно-скучающими и маловидящими.
В Китае, вообще,
бельё стирают
мужчины и по весьма странной таксе: 5-6 копеек за штуку, будь это носовой платок или простыня и т. д.
Был он, в первобытном состоянии, невысок ростом и несколько сутуловат, а теперь сделался, что называется, бель-омом [Красавцем
мужчиной (от фр. bel homme).
Возле сидящих женщин, двигающих веерами и поворачивающихся друг к другу, стояли, склоняясь, как шмели вокруг ясных цветов, черные фигуры
мужчин в
белых перчатках, душистых, щеголеватых, веселых.
Мужчины, конечно, не обратили бы на нее внимания: сидеть с понурою головою — для молодой дело обычное; но лукавые глаза баб, которые на свадьбах занимаются не столько бражничеством, сколько сплетками, верно, заметили бы признаки особенной какой-то неловкости, смущения и даже душевной тоски, обозначавшейся на лице молодки. «Глянь-кась, касатка, молодая-то невесела как: лица нетути!» — «Должно быть, испорченная либо хворая…» — «Парень, стало, не по ндраву…» — «Хошь бы разочек глазком взглянула; с утра все так-то: сидит платочком закрывшись — сидит не смигнет, словно на
белый на свет смотреть совестится…» — «И то, может статься, совестится; жила не на миру, не в деревне с людьми жила: кто ее ведает, какая она!..» Такого рода доводы подтверждались, впрочем, наблюдениями, сделанными двумя бабами, которым довелось присутствовать при расставанье Дуни с отцом.
Маша часто уходила на мельницу и брала с собою сестру, и обе, смеясь, говорили, что они идут посмотреть на Степана, какой он красивый. Степан, как оказалось, был медлителен и неразговорчив только с
мужчинами, в женском же обществе держал себя развязно и говорил без умолку. Раз, придя на реку купаться, я невольно подслушал разговор. Маша и Клеопатра, обе в
белых платьях, сидели на берегу под ивой, в широкой тени, а Степан стоял возле, заложив руки назад, и говорил...